?

Log in

No account? Create an account
сборочный цех
движение за новую орнаментальность и декоративность
October 2nd, 2016 
01 сова сипуха
Оригинал взят у megumi_ikeda в Творец тумана
В "Золотой розе" Паустовского (я ее сейчас с удовольствием читаю) есть забавная история про художника-импрессиониста Клода Моне. Я посмотрела в Интернете - если это и байка, то, во всяком случае, достаточно распространенная, цитируемая во множестве источников. Ну и она мне просто понравилась.
Художник Клод Моне однажды приехал в Лондон и писал Вестминстерское аббатство. Был обычный серый и ненастный лондонский день, и художник был изрядно впечатлен туманной завесой, окутавшей сумрачный город (к сведению всех страдающих за экологию: загрязнение атмосферы больших городов - проблема отнюдь не только нашего века, знаменитые лондонские туманы того времени были весьма токсичной штукой, за их эффектность в немалой степени отвечали угольная пыль, дым многочисленных каминов и фабричных труб). На картине Моне контуры знаменитого здания едва выступают из клубов смога.
Когда картина была выставлена, лондонская публика подвергла ее насмешкам.
- Художник безумен, - говорили посетители выставки, - иначе с какой целью он сделал туман багровым! Всем известно, что туман серого цвета, откуда же на картине эти красноватые клубы? Или он воображал пожар в парламенте?

Но выйдя из галереи, любопытная публика все же устремилась к аббатству и была поражена: с детства привычный многим туман, оказывается, и впрямь имел тут красноватый оттенок. Видимо, причиной было как обилие дыма из лондонских труб, так и красноватый оттенок кирпичных стен, бросавших отсвет на клубы.
Как бы то ни было, после этой выставки люди стали замечать множество оттенков даже в такой прозаической вещи, как городской смог. А Моне прозвали "творцом лондонских туманов". Как будто он лично раскрасил их своей гениальной кистью.

Read more...Collapse )

01 сова сипуха
Оригинал взят у storyofgrubas в СВЕТЛОЕ ПЯТНО
Посвящается Петру Семеновичу – настоящему учителю.

Далеко не каждому в жизни повезло повстречать настоящего учителя, но кому посчастливилось, тот будет помнить его до своего самого последнего «стакана воды».
   Зашли мы с женой в гости к Маше. Маша - довольно успешный художник, за ее полотна в Европе и Америке платят какие-то неприлично огромные деньги.
По всему дому на стенах развешано целое состояние – Машины картины.
Хожу, любуюсь, смотрю – в красивой раме явно детская работа, на ней  мужик в белой рубахе, а на груди у него какое-то зеленое пятно, то ли водоросли, то ли мох, то ли просто абстракция. Короче, странно как-то.
Спрашиваю:

- Маша, тоже ты рисовала?
- Да. Это наш любимый Петр Семенович - руководитель изостудии во Дворце пионеров.
- А че у него за зеленая хрень?
- Мне тогда было лет восемь, эту картину я рисовала на вступительном экзамене. Туда конкурс был как в Академию художеств. Все хотели учиться у Петра Семеновича.
Родители за дверью переживают, а мы сидим и рисуем. И не вазочку с яблочком, а сразу живого человека. Жуть.
Натурщиком выступил сам учитель, но мы его тогда  еще не знали и видели впервые в жизни. Четыре часа уже заканчивались, я ужасно нервничала,  торопилась, и вот, как-то неаккуратно потянулась, зацепилась баночкой за мольберт и опа… Зеленое пятно почти на полкартины.
Ничего уже исправить было нельзя, тихо сижу и плачу. Жизнь кончена.
Через некоторое время Петр Семенович заметил мои слезы, встал со стула, подошел, посмотрел на картину, молча взял баночку с зеленой краской и без всяких эмоций вылил себе на грудь.
Потом сел обратно и сказал: Друзья мои, обратите внимание – теперь у меня на рубашке вот такое красивое, зеленое пятно, если время позволяет, то тоже можете его нарисовать…

Маша улыбнулась и стала себе устраивать ладошками ветер в лицо, чтобы тушь не потекла…

01 сова сипуха
Оригинал взят у tridaktna в о красоте бабушек


Мыший хвост выполз из постели утром, повозился в темной ванной – когда сильно недопроснулась, свет она не включает – потом вдруг слышу, носом хлюпает, прихожу – сидит на краю ванны в темноте, и печалей полная ванна. Ты чего это тут, спрашиваю. Я – говорит дрожащим голоском – я тут надумала плохого. Я подумала, что вот а когда ты умрешь, а вдруг мне захочется тебя обнять, а я тогда не смогу. А еще, что ты станешь старенькой бабушкой потом, а я хочуууу (и тут срывается в рыдание совсем) чтобы ты всегдааа была такая красиииваяяяя, а если я захочу увидеть твое лицо какое оно сейчаааас...

И это так пронзительно конечно, вот сидит человек в темной ванной и остро переживает тленность бытия, в самый первый, ну или в какой-то из первых разов, когда это осознание, что придется расстаться со всеми любимыми – острозаточенным железным пальцем трогает тебя, нежного и беззащитного как медуза, сразу внутрь, в самое горло, в самое сердце.

Сидели в темноте на ванной вдвоем, я, говорю, когда стану старушкой, я все равно буду тебе нравиться, и все равно буду красивая, потому что люди, которых мы любим, всегда прекрасны, потому что мы смотрим на них в свете своей любви, не боись, говорю, мышь, я буду красивая старушка, я тебе понравлюсь. Неет, рыдает мышь, ты же будешь старая и не такая как сейчас, у тебя лицо другооое будееет. Тут я рассказала ей про бабушку которую встретила вчера в троллейбусе, а я как раз встретила бабушку потрясающей неимоверной красоты, ехала напротив неё остановки четыре и адски мучилась, что не могу конечно же подойти к ней, перегнуться через её соседей, перекричать шум улицы, мотора, человеческого гомона и попросить её позировать для портрета, внезапно так. Ах какая была бабушка, дружочки, копна седых кудрей, снежно-белых, чуть-чуть остались отдельные черные пружинные нити, густая пышная копна, убранная волной ото лба, а лоб высокий, а нос точеный, гордый скульптурный профиль, руки в серебряных кольцах. И одета, одета - просторная белая блуза, рельефной крупной вязки зеленый жилет, клевый жилет, не унылое самовязаное нечто, а вот прям кардиган-безрукавка, серые широкие брюки со стрелкой. Марлен Дитрих. Не знаю, как я в ней дыру взглядом не прожгла.

Рассказала про эту бабушку Аньке, такая говорю, бабушка, что я бы мечтала стать такой, потом еще вспомнила Кармен Орефайс, всем известную «самую возрастную модель», Анна встрепенулась, оживилась, стала расспрашивать, потом вдруг опять скисла, влезла обратно на постель. Свернулась калачиком носом в стену и опять затуманилась. Ну чего ты опять, спрашиваю. Я должна подумать, - мрачно ответил ребенок. Не отвлекай меня пожалуйста. Ага, - говорю почтительно, - хорошо, а о чем думать будешь? О нашей любви - хмурым басом ответила скорбящая и сурово поджала голые пятки.

This page was loaded Oct 22nd 2019, 3:21 pm GMT.