Три Нити (lll_niti) wrote,
Три Нити
lll_niti

Categories:

Индейцы и Католики, або Бремя белого человека - gorky_look

Оригинал взят у gorky_look в Индейцы и Католики, або Бремя белого человека
А сегодня рождественская бувальщинка. И, несмотря на то, что хитрые католики отмечают Риздво дважды – один раз у себя дома, второй раз у друзей в гостях, мы таки один народ, и праздники у нас общие. А будет сегодня бая про индейцев. Бая будет длинная, для неспешного вечернего чтения.

***

Увы, старая добрая Инквизиция сейчас более не актуальна. Несмотря на славный послужной список, отработанные методы и проверенные кадры она самоликвидировалась, потому как в новом времени надо действовать тоньше. Ладно еще свои, домашние грешники да еретики – а вот всякие заморские южные касики, северные чифы и прочие дьяволы в перьях и бусах – как с ними работать? Они закопали Топор Войны, откопали Ноутбук Права, и попробуй не то, что сжечь индейца, даже на ногу наступить – сразу начнется вой на всю планету, что белые опять маленьких обижают и размахивают своим бременем Киплинга.

Но работать с паствой как-то надо, поэтому вместо суровых братьев-аркебузиров с крестами поверх кирас, к дикарям в Новый Свет едут другие братья. Тонкие и деликатные как батист, внимательные и заботливые как психотерапевты, бодрые как пионеры, и даже в шесть утра свежие и хрустящие, шо нежинские огурцы.

Например, монахи ордена облатов. Их можно узнать по приписке OMI после имени. Каждые пять лет их ротируют, пересылая из страны в страну на новое место службы. Чтобы не прирастали к земле, и не превращались в пузатых и обросших брадой православных батюшек, обремененных матушкой, кучей детушек, собакушкой во дворе, капустушкой в огородушке, курушками да утушками в курятнике и прочим сельским хозяйством. Кроме того неизбежная плановая ротация напрочь выключает карьерные игры с паствой, парафиальным и орденским начальством – какой смысл пускать корни на земле, если ты мимолетное виденье? Пускать корни надо на небесах.

Настоящий боевой облат Марии Непокаляной – это католическая акула, рыскающая по свету и несущая Слово Божие, любовь и умиротворение, чье имущество помещается в одном чемодане. Все остальное, как приглашенный охотник на демонов, он получает на месте. Узнать его можно по приросшему к уху блютусу, какой-то мистической круглосуточной вымытости, наодеколонености и доброй улыбке. Вот такие они – миссионеры нового времени.

***
Мой знакомый отец-облат, отслужив положенные пять лет в Киеве, получил назначение на следующую пятилетку в Лондон. Не успел он вдоволь накататься на колесе обозрения да напиться чаю, как пять лет опять пролетело, темпус фугит, и отправили его служить в Канаду – и не в простую, а в индейскую резервацию к тамошним чингачгукам.

Вообще-то, «индейская резервация» говорить некорректно – оба слова нехорошие. Индейцы, насмотревшись на капризы негров, тоже требуют запретить слово «индейцы», а от слова «резервация» их вообще типает. Канадцы пытались называть их то «Фест нейшн», то «Нейтив пипол» - но индейцы упорно требуют, чтобы их называли по племенам, а племен этих там дохуища, и если наименования еще можно выучить, то чтобы отличать нейтив-пиполов визуально по вышивке на парке требуется быть этнографом. Да и за «территорию племени» там тоже можно по голове томагавком получить, потому что эти ваши племена в Африке и у коров, а у благородных чингачгуков «Территория народа Анишинаабе общины Вавайсикаппо-Ферст-Нейшн-Трити-Фор-Эйтин-Севенти-Фор», и ебись ты в рот, если не можешь это выговорить.

Индейцы, то есть Народ Анишинаабе злорадно улыбаются, и говорят, шо хто их соловьиной мовы учить не желает, то пожалуйста: чемодан-вокзал-Россия. В смысле, чемодан-корабль-Европа.

Это все я вам рассказал, чтобы вы понимали – святой отец еще до прилета догадывался, что все так просто, как в Лондоне, не будет.

***
Действительность превзошла все ожидания.

Вообще, облаты OMI, как и многие другие католические миссионеры и священники, меняя место работы по всей планете, и ежедневно общаясь с сотнями людей (включая откровенно психически погнутых), вырабатывают такой коммуникационный скилл, что могут возглавлять группы по контакту с дельфинами и инопланетянами. Но тут не сработало.

Местные индейцы, как оказалось, живут хорошо – и это все хорошее, что можно было о них сказать. Получают деньги от государства, официально признавшего свою вину перед нэйтив-пиполами, взимают арендную плату за землю, а если в этой земле чего-то водится (а водится там много чего) – то еще и концессию за добычу всех ништяков – от пуха-пера до полезных ископаемых. Вождь сидит возле тотемного столба в современном офисе племени, скрестив ноги в кожаном кресле, и клацает на компьютере. Иногда вызывает к себе шаманов и старейшин, и они, все вместе, помолившись голографическому Маниту и покурив священных грибов, решают – в какие ценные бумаги вложить прибыль за прошлый год.

Работать индейцы не хотят. Не потому что ленивые, а потому что в поселках работы, как таковой, нет, кроме как пиво в баре своим же наливать. А наниматься на стороне за не такие уж большие деньги на фоне выплат и дивидендов, чтобы корячиться полный рабочий день, не интересно. Туристы их тоже мало интересуют, туристов надо развлекать – а это скушно для настоящего индейца.

Конечно, если кто из молодых воинов, еще не убивших свой первый «пикап», хочет посмотреть мир – то уезжает из племени учиться или работать – никто не запрещает, это не сталинский колхоз. Но, в целом, индейцы сидят в своих модульных вигвамах и занимаются традиционными индейскими занятиями – охотой, рыбалкой и боулингом.

Единственная слабость могучих – это транспорт: всякие джипы, снегоходы, вездеходы, полугусеничники, и прочие моторизованные монстры. Их перебирают в гаражах (даже новые), доводя до совершенства горных жигулей в стиле «межьду днища и асвалт хуй не прасунещь». Так что образ индейца-оборотня из «Сумерек», сутками ковыряющегося в моторах, весьма реалистичен.

Правда, отец Петр сдержанно уточнил, что не обязательно индейский рестайлинг и апргейд техники приводит к хорошим результатам, и нередки случаи, когда разобранная новенькая тачка-на-прокачку выкидывалась к хуям в сугроб и покупалась новая. Так что не надо думать, что они там все инженерные гении. Возможно, им просто нравится ломать хорошие вещи, сделанные бледнолицыми.

***
И вот эти люди в упор не замечали нашего облата. Первое время священник не расстраивался – так часто бывает. Прихожане, особенно в немногочисленных приходах, подсознательно недолюбливают нового человека, сменившего давно привычного и ставшего чуть ли не родственником местного священника. Но время шло, и шото любить его краснокожие не спешили – старались перейти на другую сторону улицы, при разговоре смотрели ему куда-то за спину – так что отец Петр несколько раз оборачивался – не стоит ли за ним сам Туунбак? – и вообще, старались съебаться при первой же возможности.

На исповедь ходили, но пастырский выговор слушали с каменными лицами, службы посещали, но старались убежать сразу после причастия, а уж о том, чтобы зайти в гости поболтать и речи быть не могло. Особенно сильно, до слез, отца Петра зацепил рождественский Сочельник – обходя с поздравлениями прихожан, замерзший священник не получил ни одного предложения даже чаю выпить – а что такое зимний вечер в провинции Альберта можете погуглить сами.

Привыкший к украинским риздвяным частункам и лондонским домашним печенькам, отец облат растерялся от такой индейской гостеприимности. Особенно учитывая тот факт, что средний рост холодильника в индейской хижине примерно равен росту баскетболиста НБА, дверь в нем еле закрывается от давления хавчика изнутри, а две трети еды покупается на выброс. Жлобы вы, а не великие воины!

- Ну, я пойду, наверное, - нерешительно говорил отец Петр, немного оттаяв, перетаптываясь в прихожей двухэтажного вигвама.

Индейцы молча кивали ему и возвращались к плазменному телевизору на половину стены.

Конечно, не все индейцы в Канаде живут так хорошо, как те, к которым попал отец Петр. Но это было могучее, богатое и очень жадное племя.

***
Уныние есть грех, и отец Петр перед тем как согрешить унынием, решил позвонить по скайпу своему предшественнику в этом приходе.

- Что я делаю не так, брат? – восклицал он. – Я понимаю, у них есть причины нас не любить. Я понимаю, что «бремя белого человека» наделало бед, но правительство Канады официально принесло индейцам извинения еще в 1994 году! Да и при чем тут лично я? Поляки никогда не воевали ни с гуронами, ни с ирокезами. Киплинг это Британия, а наш Томек из книги Шклярского даже дружил с народом дакота... Нет, я не боюсь за свой скальп, они же цивилизованные люди, и вовсе не язычники. У них есть мобильный интернет, телевидение и кредитные карты, они ведут на компьютерах домашнюю бухгалтерию и звонят своим адвокатам... я конечно могу побриться налысо, но это будет смешно выглядеть, кроме того тут очень жимно. В конце концов я не первый священник, который примет мученичество среди дикарей, но почему???

Когда собеседник по ту стороны монитора отсмеялся и вытер слезы, а грех уныния у отца Петра чуть было не превратился в грех гнева и обиды, предшественник сообщил примерно следующее.

- Послушай, Пиотрек. Именно так и выглядит бремя белого человека. Оно состоит не только из своего знания и опыта, но и из чужих заблуждений и предрассудков, и нести надо все сразу. Ты – католический священник. А это значит, что в общине являешься одним из самых важных людей – как начальник полиции, директор школы или врач. Даже больше – потому что индейцы помнят, как в былые времена священник выполнял все эти функции одновременно, а в свободное время еще занимался судопроизводством и брал деньги на хранение. Какой фамильярности ты от них ждешь, если они тебя побаиваются? Что бы сказала твоя бабушка из Познани, если бы к ней внезапно заявился начальник полиции, стал бы перетаптываться в дверях, странно улыбаться и нести что-то невнятное? Она бы испугалась, и стала бы припоминать все свои преступления за последние восемьдесят четыре года.

Ну и насчет чая с печеньками, брат мой. Они все прекрасно знают, что ты из Европы – дикой страны, где отказаться от угощения могут только потому, что просто не хотят есть или пить. А если хотят есть или пить – то ни за что не попросят. Вот представь себе: «Не сядете ли вы с нами за стол, святой отец? – Нет-нет, мне еще надо половину поселка обойти!» Могло такое быть?

- Могло, - растерянно сказал отец Петр.

- Ну вот. А человеку потом с этим жить и смотреть в глаза другим людям. И еще полгода все будут обсуждать – за что святой отец послал в дупу к Маниту такого уважаемого человека, как Джон Две Утки, и что же ему известно о Джоне такого, чего не знают другие? А через год новость об этом докатится до берегов обоих океанов. Послушай, что я тебе скажу. Выбери дом самого уважаемого человека...

***
Целую ночь отец Петр горячо молился Господу Богу нашему, чтобы тот послал ему дар наглости и бесцеремонности, хотя бы временно, напрокат. А утром, перебирая в кармане аляски розарий, похрустел по снегу к высокому вигваму со спутниковой тарелкой на черепичной крыше.

Он без стука зашел в вигвам, гукнув традиционное «энибадихо-о-оум», сбил с аляски снег, повесил ее на крючок, разулся и пошел на кухню. Хозяин вигвама, сильный воин, молча шел следом. На кухне облат открыл титанический холодильник, уцепил первую же нарезку, попавшуюся на глаза («олень, так думаю – то був олень!»), сел за стол и впился в мясо зубами. Затем подмигнул хозяину – садись, мол, рядом, не стой тотемным столбом.

Великий воин помялся, достал кетчуп, нерешительно присел на краешек стула, вздохнул и начал: «Святой отец. Хорошо что зашли. Давно хотел поговорить с вами. Сын совсем от рук отбился...»

***
Скоро кончатся индейские пять лет отца Петра, и его опять зашлют в какие-то новые ебеня. Но пока что он уезжать не хочет, тем более что недавно научился гонять на снегоходе. Случается у него веселое, случается и грустное. Например, похороны. Не только потому, что человек умер – просто на похороны приезжает вся родня и соседи усопшего, человек двести. И каждый должен задвинуть речь минимум на пол часа, чтобы сдержано, с паузами, неторопливо и внятно, иллюстрируя плавными движениями рук, рассказать над гробом – какой был великий охотник и рыбак покойный Вилли Погрызенный Ствол и как славно он играл в боулинг. Так что похороны могут идти несколько дней с перерывами на поспать и покушать.

А поскольку провинция Альберта довольно ветреная, а слово отца Петра на церемонии последнее, ему не раз хотелось залезть в пока еще пустую могилу, накрыться брезентом, и дожидаться в ней своей очереди на выступление. Но среди мужественных воинов и самому приходится быть мужественным. Индейцы это ценят, и даже стараются говорить побыстрее, чтобы святой отец не посинел окончательно.

Местные его любят и уважают – и это заслуга не только отца Петра, но и всех его предшественников, составивших репутацию церкви в целом. Поэтому так же уважать будут и следующего общинного священника. Если он, конечно, не будет так яростно тупить, как отец Петр, весь срок службы.

И в этом тоже заключалось несение бремени белого человека, а не только в оспенных одеялах, огненной воде, резне на ручье Вундед-Ни и рейдах генерала Картера. «А еще там негров линчуют».

Но это уже тема для ноучной лекции, а сегодня была просто рождественская байка. С праздником всех. Христос Родился!


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment